Эдуард Иванович



FAMILY MEDIA
1936 год
Детство было незаметное — так получилось. Я родился в Кабардино-Балкарии, в городе Баксан (в то время ещё небольшое село).Отец, уйдя по призыву в 1943 году, погиб, я его практически не помню. Вся жизнь тогда была с мамой и бабушкой.
Я попал в непризывной возраст, и война меня почти не коснулась.

Фашисты пришли рано утром — это было в 1943 году.
Жителей не трогали — отстреливали домашний скот: наших кур, поросят, тут же делали колбасу. Мы же с мальчишками собирали гильзы. Позже фашисты ушли — брать и оккупировать у нас было нечего.

Из-за этого в училище меня принимали целых два месяца. Я приехал 6 или 9 июля 1953 года, меня взяли на учет и только 30 августа — в последний день приема —объявили о решении: проверяли меня основательно.
У деда дочь работала в Харьковском железнодорожном институте — я думал, что поеду туда, и буду учиться там. Получилось по-другому: однажды увидел, как один из наших земляков вернулся из Петербурга — он поступил в Высшее инженерное училище военно-морского флота им. Дзержинского, и ходил в матросской форме.

Я решил, что буду поступать туда. Мне выписали билет в военкомате, я взял документы и поехал: сначала до Пятигорска, потом до Москвы и, наконец, до Ленинграда. У меня такая поездка впервые была — всё было очень интересно и ново!
Я в таком захолустье жил, что обо всем прочем знал только, если по телевизору показывали. Помню, как в 1953 году была трансляция церемонии коронации нынешней британской королевы. Мне, правда, запомнились кадры с нашим крейсером «Свердлов», который пришел туда.
1953—1958 гг.
В течение пяти с половиной лет я учился в Ленинграде — большое счастье! Город невероятно интересный! А мое училище — в Адмиралтействе рядом с Эрмитажем. Но мы к этому как к чему-то естественному относились.
Учеба прошла, и наступили трудные времена. Никита Хрущев считал, что он все вопросы решил, и что армия ему не нужна: численность кораблей стали сокращать, буквально разрезали боевые корабли, которые вполне могли прослужить ещё много лет. У нас на электротехническом факультете больше сотни человек! А куда идти?

В это время в Минобороны создали военно-строительные части. Те, что были раньше в основном копали траншеи, а теперь задачи стали масштабнее. Я решил, что пойду туда.
1959 г.

Первая командировка в Ригу: надо было на судоремонтном заводе установить грузовой кран. Там я пробыл месяца 3, а потом следующая командировка — в Белорусскую ССР. К тому времени уже как два года изобрели атомную бомбу, и надо было в Орше (там размещались 2 полка дальней авиации) построить хранилище для атомных бомб.

Я воспринимал это как данное и относился так: поручили — надо выполнить.

Так весь союз объездил. Позже нашу часть перевели из Ленинграда в Москву, и мы стали жить в районе Химок.

После Белоруссии работали в Туркмении. Приехали в Небит-даг (в переводе — «нефтяная гора», ныне — Балканабад— прим.), а там дикая жара, градусов 40, наверное. Выпьешь газировки, пройдешь 200 метров, а уже опять пить хочется. Там тоже 2 года пахал, что называется.
фото слева: Небит-Даг (Балканабад): ул. Нефтяников (ул. Гуртгельди Аннаева) 1950, Туркмения
фото справа: Дворец культуры в Небит-Даге (Балканабад) 1950, Туркмения, Балканский велаят
источник: Р. Кармен «Автомобиль пересекает пустыню» / Детгиз. 1954 г. / pastvu.com
Позже я работал уже на ракетные войска: больше двух лет под Калугой — в Козельске. Потом перешел в монтажное управление — там руководил несколькими частями. Занимался теми же задачами, что и ранее, но уже «на бумаге».

Дальше сложилось интересно. В 1968 году я первый раз поехал в за границу — в ГДР. Я там пробыл около полугода: жили в Берлине и ездили за город на объект: работы выполняли под нашим контролем.

В ГДР мне понравилось: офицеры настроены положительно, многие знали русский, я даже награду получил за этот проект. Напоследок спросили — «какой подарок хочешь»? Я не знал, что ответить, и в результате сошлись на фотокамере. Привез её в Москву, а у нас пленок таких не было — стандарт другой, а тех не купить. Так и не пользовался ей в итоге.

Выехать за границу было сложно. Правила были такие — если едешь на полгода, то отпускают одного, а если на год, то семьей. Перед выездом обязательно инструктировали: рассказывали, как вести себя за границей.
Процедура всегда растягивалась
на несколько месяцев:
Комиссия в партийной организации
Политотдел главка
ЦК КПСС на Старой площади
Следующая командировка тоже была заграничная — меня проще было оформлять после первой зарубежной поездки. Я не думал, что где-то мне везет. Так получалось. Теперь надо было лететь в Сирию.
Сирийцы тогда только свергли короля, на них напал Израиль, и в это самое время мне надо ехать туда. В Дамаске помню простреленные стены в некоторых домах и воздушные бои в небе — израильтяне против сирийцев. Вот так там я пробыл полтора года.
После этого — буквально на месяц — командировка в Индию: там мы делали стрельбище. Очень интересно! Помню, что прилетели в феврале, а там тепло. Как ни странно — ещё одно воспоминание котлеты по-киевски в индийском ресторане. И благодарственная телефонограмма по итогам работы там — лично от Министра обороны.
Позже — строительство к
Олимпийским играм 1980 г. в Москве:
например, строили крытый комплекс ЦСКА.
Кстати, к нам приехали американцы —
помогали стелить газон в спорткомплексе —
и тогда же я впервые «Фанту» попробовал — это был 1979 год.

Но Олимпийские игры не увидел —
в апреле 1980 года меня отправили в Ливию.

Командировка в Тобруке длилась 3 года. Положение иногда было серьезным менты были серьезные: Каддафи в какой-то момент «присвоил» себе часть Средиземного моря, которая выходила за стандартную двенадцатимильную границу. Американцы отреагировали быстро — в эту зону вошел авианосец 'Enterprise'. Ливийцы тут же заменили учебные торпеды на боевые.

Вот тогда было страшновато: если бы «громыхнуло», от нас бы ничего не осталось. Но обошлось, к счастью. За эту командировку мне вручили потом Орден Красной звезды.
Орден Красной Звезды учреждён Постановлением Президиума ЦИК СССР от 6 апреля 1930 года: учреждён для награждения за большие заслуги в деле обороны СССР как в военное, так и в мирное время, в обеспечении государственной безопасности. Орден Красной Звезды носится на правой стороне груди и при наличии других орденов располагается после ордена Отечественной войны II степени. До лета 1943 г. носился на левой стороне груди (фото: topwar.ru / текст: wikipedia.org)
Когда был в командировках, конечно, с детьми видеться не получалось. Но дочери меня всегда слушались, трений не было.

С 1983 — 1992 я служил в Москве. Проектов было много: и Академия Генерального штаба, и мечеть на улице Дурова и жилье для военных. Я когда по Москве еду, всегда отмечаю про себя «вот этот дом строил, и этот тоже».
Вспоминая 1993 год, я всегда возмущаюсь: большевики холостыми с «Авроры» в Зимний дворец, а тут по Белому дому — боевыми патронами.
фото: ritminfo.ru / автор не указан
В 55 лет надо было уходить. Меня уволили в 56. После этого я создал организацию, где проработал до 2004 года, когда со мной связался бывший сослуживец и предложил создать проектный отдел в своей компании — я перешел к нему. Там же познакомился с Наташей.
В 2016 году я ушел на пенсию.
После стольких лет службы и работы места себе не мог найти. Но меня тогда совесть мучила — какой бы ты ни был специалист, но что держаться за рабочее место — мне было 80 лет. Хотя, отпустили меня на пенсию не сразу.

Два года отдыхаю. Иногда мы встречаемся с сослуживцами: нас 6 человек 1934, 1935 и 1936 года рождения. Я у них самый младший — самый молодой.

Сегодня любимого занятия не нахожу. Судоку мне все несут, я сижу и отгадываю. В молодости всё время был занят физнагрузками, не отказывался от любой физической работы — в быту, например. Никогда на шиномонтаж не ездил. Только в прошлом году впервые почувствовал усталость, когда колеса менял — поехал в этот раз на шиномонтаж. А так всё время сам.

В мужчинах больше всего ценю преданность. Я человек военный, поэтому говорю так. Исполнение долга, честность, порядочность — эти качества.

В женщине ценю чувство родства и семейственности. У нас большая семья, но у всех уважительное отношение ко всем: например, родственники и с моей стороны и Наташины друг друга знают, во всем участвуют.
«Жизнь я воспринимаю такой, какая она есть. Были и тяжелые моменты.
Но в целом я доволен своей жизнью, своей карьерой.

Всё, что я хотел сделать в своей жизни я сделал. У меня не было невыполнимых мечтаний о чем-то недосягаемом. Цели, которые ставил — достигал.

Когда вокруг и родственники — это и есть счастье».
Эдуард Иванович Фоменко