«Когда мне было 18 лет, я мечтала, чтобы у меня было 5 детей.

Немного перевыполнила
этот план!»

FAMILY MEDIA
Кира Мишина / 1943
Первые воспоминания то ли мои собственные, то ли мамины рассказы о моём детстве — не помню точно. Мама так красочно могла рассказать, что казалось как будто воспоминания мои! Наверное, мне было 3 года (а может быть, лет 5). У нас рядом с домом был колодец, и мне всегда хотелось заглянуть внутрь (родители, конечно, запрещали это делать). И однажды я убежала от всех, легла животом на край колодца, и тут же услышала крики родных, которые бросились за мной. Тётя, папина сестра, схватила меня и спасла. Да, первое воспоминание довольно экстремальное, но у меня почти все такие!
Кирилл Павлович Флоренский, Кира и Лена Рекст / 1946
Папа настаивал на скорейшей регистрации брака. У него была комната на Дорогомиловской заставе в доме, который собирались сносить по плану реконструкции 1939 года. И тем, кто там жил, предлагали жильё или в полуподвальном помещении в Москве или участок за городом. Мои родители, поскольку сами выросли в Сергиевом Посаде на свежем воздухе, не хотели, конечно, жить в полуподвале и выбрали участок в Щербинке. Это был 1940 год.

План Москвы / 1939
Дорогомиловская застава отмечена красным указателем слева
В итоге купили избу-пятистенок из которой потом и получился наш дом. Избы часто покупали «на перенос»: бревна были пронумерованы, их перевозили на новое место и собирали заново. Так совпало, что там же в Щербинке выбрали место для жилья родители моего будущего мужа — на этой же Парковой улице. Таким образом, с мужем я познакомилась еще в детстве. Он, правда, был на 3 года старше — в том возрасте это большая разница. Его родители, кстати, были из богатых купцов Мишиных. Дом в Москве у них стоял на ул. Горького (сейчас — ул. Тверская): двухэтажный деревянный. При расширении главной улицы города его разобрали и перевезли на участок в Щербинку.
Михаил Мишин / 1925
Лидия Михайловна Мишина (Хомякова) / 1928
Постройка дома Мишиных на Парковой улице в Щербинке / 1940г
Мишины Иван Иванович и Елена Алексеевна (ур. Хомякова) / 1938 — 1939
Флоренские у Мишиных/ 1958
Дед Киры Кирилловны философ Павел Флоренский. Слева — фотография 1923 г., справа — картина М. В. Нестерова «Философы (С.Н.Булгаков и П. А.Флоренский)» / 1917
«Павел Александрович Флоренский (1882-1937 гг.) – священник, богослов, религиозный философ, ученый и поэт. Учился на физико-математическом факультете Московского университета. Там познакомился с Андреем Белым, Брюсовым, Бальмонтом и другими известными деятелями Серебряного века. Учился в Московской духовной академии, к выпуску закончил свою известную работу «Столп и утверждение истины». В 1911 году принимает священство, затем становится редактором академического журнала «Богословский вестник».

Был женат на Анне Михайловне Гиацинтовой (1889-1973 гг.), отец пятерых детей: Василия, Кирилла, Михаила, Ольги и Марии.

Написал ряд религиозно-философских работ, в том числе «Очерки философии культа» и «Иконостас». Одновременно работает в области техники и материаловедения и возвращается к занятиям физикой и математикой. Работает в системе Главэнерго, выпускает монографию о диэлектриках. Вместе с тем становится ученым секретарем Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры и пишет несколько работ по древнерусскому искусству.

В 1928 году его сослали, далее он получил возможность эмигрировать, но отказался. После кампании в прессе его арестовали и осудили на десять лет заключения. В заключении проводил исследования на опытной мерзлотной станции. С 1934 года – в Соловецком лагере особого назначения, где продолжил научную работу, занимаясь проблемой добычи йода и агар-агара.

Расстрелян в 1937 году»(1).
Папа был геохимиком и работал не только в лаборатории, но и проводил исследования в экспедициях. В 1941 году с ним в Казахстан поехала мама: она была студенткой-лаборантом. С командой они собирали геологический и биологический материал (их, например, интересовали руды: урановые, ванадиевые и т.п). Находясь в экспедиции 22 июня, они узнали, что началась война: стало ясно — придётся вернуться в Москву.
В Москве они оказались только в конце августа — много времени заняли организационные вопросы. Когда приехали, лаборатория Вернадского (как и он сам) уже эвакуировались.

Папа встретился с А. Ферсманом, и ему предложили работу в комиссии, которая помогала фронту. Необходимо было подобрать краски для военных объектов и техники, которые не были бы видны вражеским летчикам. И папа занимался этим зимой 1941 — 1942 гг.

А 29 декабря 1941 года в первом роддоме им. Грауэрмана на Арбате родилась я.
1942
Мы жили в институте на Полянке: хотя там было холодно, ездить постоянно до Щербинки уже было тяжело. Папа не был годен к военной службе по зрению и шутил, что их называли «негодяями». Тем не менее, отец пошел на фронт, хотя даже Вернадский писал письмо руководству, чтобы тот остался в тылу.
Владимир Иванович Вернадский (1863 — 1945)
Советский учёный-естествоиспытатель, мыслитель и общественный деятель,
академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук.
В июне 1942 года папа ушёл на войну: попал в школу связи, потом — под Сталинград, где стал артиллеристом. К счастью, папа вернулся с войны живым. Раненый, но вернулся. На год позже окончания войны — его оставили в Германии как специалиста в картографии со знанием немецкого.
Сталинградская битва
фото: Георгий Зельма / Совинформбюро (РИА Новости)
Мы с мамой всю войну прожили на Щербинке. Военное время, я, правда, почти помню: разве что прожектора в ночном небе. Детского сада в Щербинке не было. Я много гуляла: уходила километра за два от дома, и было безопасно, по крайней мере, мама не боялась.

Мама тогда ещё училась, но образование закончила на 4 курсе — сложно было ездить так далеко и совмещать быт с учебой.

С папой она познакомились в школе. Мама после 7 класса поступила в педучилище в Москве, потом работала в детском доме. А папа начал работать с 14 лет: тогда семилетка считалась нормальным образованием. И, очевидно, с подачи своего отца, начал работать в лаборатории Вернадского.
1945
Мама поработала педагогом в детском доме и потом захотела поступать в Московский университет, но не прошла по баллам. Зато поступила в Горьком (сейчас — Нижнем Новгороде): туда и уехала. С папой они много переписывались (письма остались) и во многих из них — помимо теплых слов — его просьбы собрать росу или воду из Волги и Оки для лабораторных исследований. Первые папины работы были связаны с водой.
Набережная Волги, г. Горький
Н. Капелюш, А. Шайхет / Журнал "Огонек" № 24 за 1938 год
С папиной стороны было скорее сильное чувство, а мама скорее «позволяла» любить — наверное так. Мама была очень живая, компанейская, общительная. Папа был более сдержанным.
Они оказались в одной компании: отец был из семьи священника, и у него был друг Вадим Борисович Рекст — из семьи фабрикантов (табачная фабрика «Ява») — и они подружились. Вадим Борисович потом женился на родной сестре моей мамы —Людмиле. В Загорске у них сложилась общая компания с Никитой Фаворским: ходили на лыжах, в походы – много времени проводили вместе.


Зина Кейвсар, Вадим Рекст, Мила Кейвсар, Никита Фаворский / фото Кирилла Флоренского / 1937
Рекст Вадим Борисович, Людмила Самуиловна (Кейвсар), дочь Лена / 1942
Загорск. Спуск с Блинной горы 1930 – 1939 / фото: М. Б. Марков-Гринберг / pastvu.com
Детство — счастливая пора. Везде бегала, ходила-бродила. Это как у всех. Характер у меня был такой же азартный: однажды зимой мы забрели с приятелем в овраг, увидели там почти замерзший ручей и стали колоть лёд ногами. В итоге я, конечно, провалилась в воду. К счастью, всё обошлось: выбралась из воды, пошли к другу домой, развесили сушить пальто, а там и мама меня нашла!)
Кем я только не была: октябренок, пионерка, комсомолка и даже секретарь комсомольской организации школы!
Я училась в нескольких школах. Начальная была в бараке — по сути, в деревянном пенале. В таких жили некоторые одноклассники: внутри пеналов были перегородки- комнаты. 5-7 классы мы учились в перестроенной усадьбе «Барыши» (она успела побыть и домом отдыха), но однажды зимой в каникулы там начали лопаться батареи и нас опять на время перевели в постройки начальной школы. В 8 классе перешли в «железнодорожную» школу, учились там, а потом построили новое здание, и 9-10 классы я закончила в нём. Теперь там музыкальная школа.

Из учителей помню Эмму Фёдоровну — преподавала немецкий язык. Она была деловая и очень строгая, зато помню всё до сих пор: грамматику, склонения, спряжения.
Когда началась химия, я в ней ничего не понимала, но там было отдельное развлечение: нам давали реагенты, и мы с удовольствием бросали цинк в кислоту!
Яркое впечатление детства — поездка на ёлку в Кремль. Я была в 10 классе, и впервые увидела Грановитую палату, Георгиевский зал и другие достопримечательности Кремля. Мы, конечно, ездили в Москву на спектакли (смотрели «Синюю птицу», «Снежную королеву»), но тут впечатление было грандиозное!
Новогодняя елка в Георгиевском зале Кремля / 1953 / ТАСС / gazeta.ru
Помню учителя физики — его звали Николай Фёдорович. Он был участник войны, прошёл Бухенвальд. Он ходил во френче: длинный, худой, саркастичный, даже. Про физику рассказывал очень интересно! Про Освенцим, правда, мы тогда ничего не знали.
Когда ребята-одноклассники пошли в армию, я считала своим долгом им писать, чтобы поддержать. В армию тогда на 3 года уходили.

Рисовала я с 5 класса. Мне нравилось, тетушки у меня рисовали, да и следующее поколение тоже с художественным образованием.
Но поступать конечно хотела на биофак! В детстве увлеклась книгами Жюля Верна и мне был очень интересен океан.
В университет я не поступила с первого раза. Поступала с самомнением: я всё знаю! Но не прошла. Потом занималась на курсах и поступила со второго раза.
Кира Мишина / 1964
Первый курс был общий, а затем я хотела получить распределение на кафедру низших растений — меня интересовали морские водоросли. Но прямо перед началом зачисления я узнаю, что всё, что делают на кафедре — сидят с пробирками и чашками Петри. Никаких морских экспедиций! Тогда были модны антибиотики, занимались в основном этими исследованиями. Какие экспедиции, какой океан? В итоге поступила на кафедру геоботаники.
Но и там всё было непросто: моё заявление было последним. Скажем, там было 10 мест, а я была одиннадцатой. Они и решили, что раз я последней пришла, то не очень-то, наверное, и хотела к ним попасть. Я от обиды пошла плакать на лестницу! К счастью, к сотрудникам кафедры подошел отец моей будущей однокурсницы Двораковский — он работал преподавателем кафедры Геоботаники — поговорил с ними, и меня взяли.
«Многие из профессоров, кстати, ещё учились с моей мамой: Транковский, Куваев, Вехов»
Были и экспедиции: например, ездили на машинах из Москвы до Кавказа с несколькими остановками. Ехали на машинах из Москвы до Кавказа с несколькими остановками. Первая — в Туле («тульские засеки»), потом в Белгородской степи — Байбачий заповедник, потом наши команды разделились: почвоведы уехали в Крым, а мы — геоботаники — на Кавказ. Полтора месяца длилась экспедиция!

Университетские друзья остались до сих пор, кстати, как и товарищи со школьных лет.

Вообще время проводила я активно: состояла в дружине по охране природы, в агитбригаде. Мы были и в Костромской области, и в Вологодской и во многих других, и это всё — по зову сердца. Были у нас и концертные группы и лекторские — так называемые «точки» (приезжали в отдельные населенные пункты и читали лекцию там — потому «точки»). Зима, лошади, мы едем в санях, я пою — потом могла и воспаление легких получить из-за морозного воздуха. Песни пели самые разные: от «Взвейтесь соколы орлами» до Визбора и Окуджавы.
Я также читала лекции по лекарственным растениям. Иногда приезжаешь «на точку»: 2-3 человека рядом корову доют, и больше никого — а всё равно читаешь лекцию.

Мальчиков не хватало — девочек всегда было больше в наших группах. Но были ребята из поселка художников, которые учились в автодорожном институте — тоже на Соколе. Там же — в МАДИ — учился и мой первый муж Валера Варлашкин.
Здание Московского автомобильно-дорожного института 1962 / фото: Александр Невежин (pastvu.com)
Жили мы тогда в Кунцево. Папа вернулся с фронта контуженным и помогать по хозяйству на Щербинке (пилить дрова, носить воду) не мог — маме было тяжело. Да и квартиру в столице папе не давали — формально не москвичи. Потом с помощью маминого брата обменяли на уровне ордеров жилплощадь: 3-х комнатная квартира нам в Кунцево, а кому-то – выделенную отцу Академией Наук квартиру на Ленинском проспекте. Так мы стали жить в Кунцево — тогда ещё в Подмосковье. Москвой Кунцево объявили только в 1961 г.
Кунцево / Партизанская улица, 49 / 1962 – 1963 / автор неизвестен / pastvu.com
Из Кунцево я часто ходила в МГУ пешком: километров 5 в одну сторону получалось! И даже с коляской ходила — с Андрюшкой.
Первый муж в юности очень хотел быть летчиком. Родители, правда, переживали — единственный сын! Дошло до того, что его отец дважды забирал документы из лётного училища! Тогда Валера в комитете комсомола взял путевку на Дальний восток и поехал на 2 года туда — работал шофёром.

Прожив с Валерой какое-то время, поняла, что мы очень разные. Разошлись. Это был 1966 г.
Часто молодые семьи разрушаются из-за рождения ребенка. Женятся ребята, и сначала для женщины мужчина — тот же ребенок! Она ухаживает за ним, заботится, желает ему всего самого доброго и хорошего. Когда рождается ребенок, она «раздваивается», ребенку нужно большего внимания. Так и расходятся потом.
Когда мне было лет 14, наши с Алексеем Михайловичем семьи уже были знакомы и дружили. У них был большой дом, много места, они собирали гостей, и мы часто ходили к ним. И однажды — как сейчас помню — одна гостья спрашивает у Алёши: «Невеста-то у тебя есть?». А он: «Да вот, Кирушка моя невеста!». Как он сказал — всё! — я в это поверила! И совсем другими глазами с тех пор на него смотрела.

Когда я заканчивала школу, мы с ним ходили в консерваторию, ездили на какие-то вечера, но Алёша относился ко мне так бережно, как уже наверное не надо было ко мне относиться. Он меня очень берег и закончилось это тем, что я вышла замуж за другого.
Когда я поступала в университет, мама говорила: «Ты же кроме Алёши никого не видела! Поступишь — столько людей новых вокруг будет!». Так что мамины слова отложились в голове.
Алёша не уходил из моей души, из моего сердца: он так тепло и хорошо ко мне относился! Если у других было потребительское отношение, то у него — возвышенное. И рядом с ним было очень тепло.
Алёша не исчезал из нашей жизни. Приезжал к моим родителям — знал их с детства. Он и на нашей с Валерой свадьбе был — приехал первым среди гостей. И к тому же, у одного из наших свидетелей не оказалось паспорта. А у Алёши был! Так он стал свидетелем на нашей с Валерой свадьбе.
Прошел год после нашего развода: мы в 1968 года поехали на Пасху к Мишиным. Алёшка что-то делал, суетился, пёк кулич. Потом сели обедать. И тут пришла девушка в красном пальто, Алёша побежал к ней. «Ну, побежал и побежал», — думаю. 29 лет ему было в конце концов — я же не знала, какая у него жизнь. Потом собрались все к ужину. Я общалась с его друзьями, а он сидел, не притронувшись к вину, смотрел на меня. Рядом же сидела эта девушка и играла с моим сыном. Потом он проводил нас с мамой, мы чуть вперед ушли, и Алёша меня поцеловал. И говорит: «Приезжай!». Я взяла и приехала! У меня было полнейшее ощущение, что «если не сейчас, то уже никогда». Это был конец апреля 1968 г. В начале августа, 2-ого числа, мы поженились.
Алексей и Кира Мишины, венчание / 1969
Нам повезло в смысле квартирного вопроса: мы разменяли квартиры и стали жить в однокомнатной в Беляево, в доме у кинотеатра «Витязь» на ул. Миклухо-Маклая. Когда родились дети, мы доплатили в кооперативе и переехали в двухкомнатную квартиру.
«Витязь» появился на свет в 1972 году одновременно со всем районом Беляево и был выразительной архитектурной точкой среди здешних многоэтажных башен. Названный так в честь корабля Миклухо-Маклая (поскольку расположен на улице, носящей его имя), он и сам напоминал часть причудливого судна — увесистый козырек над прозрачным, в пол остекленным входом с одной стороны перетекали в высокую стену с другой (2)».
После университета я пошла работать в Ботанический сад МГУ. Хотела поступить в аспирантуру, и меня даже брали — предложили заочную — но потом родились дети, и о кандидатской пришлось забыть.
Алексей Михайлович окончил МАТИ (кафедра металловедения), всегда принимал участие в субботниках, был комсомольцем и в дружине по охране порядка тоже был. И, конечно, хотел поехать по распределению в дальние страны. И когда шло распределение, и надо было выбирать направление, остался только Подольск. Он думал, что речь идёт о Подольске-Каменецком (Западная Украина). А речь шла про подмосковный Подольск — он и знать не знал, что там есть институт.

Военные институты тогда назывались «почтовый ящик №». В одном из таких институтов Алексей Михайлович проработал 12 лет — занимался строительством атомных ускорителей. Потом уже он перебрался в Москву, послушав совет моей мамы.

Атомные ускорители я помню ещё по юношеским впечатлениям — увидела как-то стройку такого объекта, когда мы с друзьями гуляли в Пущино. Идём по лесу, как вдруг перед нами пропасть, а там — маленькие подъёмные краны, экскаваторы —на такой глубине! Оказывается, строили атомную станцию.
Уволившись, Лёша начал искать работу — выходить было некуда, но надо было кормить 6 детей. В результате устроился во ВНИИПИ «Транспрогресс», где и проработал главным конструктором проекта до начала разрухи. Было видно, что всё уже разваливается, но он как честный человек не мог бросить своего начальника, свою лабораторию. А начальник с женой уехали в Америку в итоге. Вот так вот. И Алёша оказался не у дел.
Семья Мишиных / 1987
В 1989 году он вышел на пенсию — ему можно было получать её с 50 лет: работа в Подольске засчитывалась как стаж на вредном для здоровья производстве. Я также ушла в 50 лет — как многодетная мать.
Алёша очень тепло относился к Андрею, моему сыну от первого брака. Он старался заменить отца, сказки рассказывал, на плечах носил. Делал всё то, чего не делал потом для собственных детей: Андрея надо было завоевать, а свои что ж? Они и так свои!
Когда мне было 18 лет, я мечтала, чтобы у меня было 5 детей. Немного перевыполнила этот план.
Алексей и Кира Мишины/ 1987
Андрюша был не крещен: дедушка Варлашкин был коммунистом, речи об этом не шло. Когда сын вырос, и они с женой Оксаной крестились, Алёша очень хотел быть ему крестным отцом. Но Андрей выбрал Мишу — младшего Алёшиного брата. И когда увидел, что отец огорчился, то сказал: «Ты ж мне отец — этого разве мало?». Чем, конечно, Алёшу очень растрогал.
Алексей и Кира Мишины / 1990
Лидочка родилась через 10 дней после смерти мамы Алексея Михайловича. Первое слово было — «цветы», наверное, потому что я цветами занималась! Лида стала геологом. Очень эмоциональная она, славная. А Лидины дети — у неё их трое — сделали нас прадедушкой и прабабушкой.
Семья Мишиных / 2008
Потом родился Никита — очень эмоциональный парень! Мог легко сказать что-нибудь не то! Мы с ним ездили во Дворец пионеров, когда там принимали в ансамбль песни и пляски имени В. С. Локтева. Я всё уговаривала его петь мягче — уж больно звонкий голос был — и его в хор взяли, хотя Никита умудрился спеть «Красных кавалеристов» в полный голос. Но дальше в ансамбле было непросто: характер давал о себе знать, и Никиту регулярно выставляли за дверь. Сейчас уже, когда он взрослый — спрашивает: «Почему не отдали меня в музыкальную школу?».

У Лены главная черта такова: она всегда знала, как кому что правильно сделать.

У Коли основные черты — неторопливость и «основательность».

А если есть воплощение упрямства на земле — это наша Маша!

Мишка — как и все мальчики — очень домашний. Он, правда, реже мне звонит, чем Никита, но с девочками не сравнить: они всегда были более независимые.

У Ани была манера: если садится пить чай, обязательно прольёт! А если серьёзно — хороший трудолюбивый ребенок. И училась хорошо!
Алексей Мишин / 2013
В мужчине я ценю доброту, надежность, порядочность. В женщине? Тут сложнее гораздо, но наверное тоже доброта и надежность.

Моё любимое занятие сейчас?
Решение кроссвордов и дача.

Любимая черта?
Наверно, легкомыслие! А любимая – вера в людей

Любимые герои?
Мой отец и мой муж.

Что для меня счастье?
Счастье — когда тебя понимают!
(1) «Сдержанные люди» / Православие и мир / 2016/ pravmir.ru/florenskie-osnovatelnyie-lyudi/
(
2) «Модернистское здание кинотеатра «Витязь» в Беляево начали реконструировать путем сноса» / Moskvich Mag / 2019 / https://moskvichmag.ru/gorod/modernistskoe-zdanie-kinoteatra-vityaz-v-belyaevo-nachali-rekonstruirovat-putem-snosa/
(
3) Фото из СССР. Часть 7. Новый год! 1950-е / https://dubikvit.livejournal.com/110304.html
(
4) План Москвы 1939г: retromap.ru
(5) Архивные фотографии: pastvu.com (права указаны на снимках)